Правда о происхождении украинского языка - 19 Мая 2009 - Наши статьи - Обществено-политическое движение ВЕЛИКАЯ РУСЬ
Суббота, 20.12.2014, 20:22
Общественно-политическое движение "ВЕЛИКАЯ РУСЬ".
Наши статьи
Наше дело правое, Мы победим!!! Наше дело правое, Мы победим!!! Наше дело правое, Мы победим!!! Наше дело правое, Мы победим!!! Наше дело правое, Мы победим!!!
Меню сайта
  • Главная
  • Цели и задачи движения
  • Идеология движения
  • Новости
  • Новости движения
  • Наши статьи
  • Форум
  • Мир вокруг нас
  • Статьи
  • Фотоальбом
  • Контакты
  • Видеоматериалы

  • Форма входа

    Друзья сайта
  • Еженедельник 2000
  • Донбасская Русь
  • За культурно-языковое равноправие (Харьков)
  • Единая Русь
  • Русская доктрина
  • Киевский телеграф
  • Русь Триединая
  • Телекомпания АТВ(Одесса)
  • Сьогодні... років тому(Львів)
  • Анти-Оранж
  • from-ua

  • Приветствую Вас, Гость · RSS 20.12.2014, 20:22

    Главная » 2009 » Май » 19 » Правда о происхождении украинского языка
    Правда о происхождении украинского языка
    10:17

     

    ПРАВДА О ПРОИСХОЖДЕНИИ

     УКРАИНСКОГО ЯЗЫКА

     

           Официальная политическая мифология Украины утверждает, что существует древняя украинская нация, которая разговаривает на не менее древнем украинском языке, а архаичный украинский язык существовал уже в XIII веке и формироваться он начал чуть ли не  с VI века.

           Прежде чем согласиться с этими утверждениями или опровергнуть их, стоит обратиться к историческим фактам, которые говорят  о том, что ни в одном письменном памятнике древней  Руси вы не найдете ничего, хотя бы отдаленно  похожего на современный украинский язык. Нет никаких следов и даже намеков на существование украинского языка глубже второй половины XIX века.

           К тому же, не надо быть филологом, чтобы увидеть в древнерусском языке, на котором писались летописи и берестяные грамоты, прототип современного литературного русского языка.

           Что интересно, древнерусский язык «свидоми» упорно называют «староукрайинськым» и принципиально стараются называть все русское (малорусское), оказавшееся на территории современной Украины, «украинским». Об этом в иммиграции писал бывший редактор киевской газеты «Киевлянин» Василий Шульгин: «Они выискивают в этой истории все свидетельства, неоспоримо доказывающие, что в нашем крае жил и страдал русский народ. Во всех этих случаях они перечеркивают слово «русский» и сверху пишут «украинский».

           Тот факт, что в исторических документах нет ничего и отдаленно напоминающего современный украинский язык, «свидоми» объясняют довольно смешно, они заявляют, что в те времена существовало два языка – разговорный и письменный и тот который был разговорным, как раз и является украинским. Если украинский существовал лишь в разговорной форме, то откуда о нем узнали «свидоми», ведь живые носители этого языка не дожили до светлого момента «незалэжности».

           Все разговоры про «староукрайинську мову» не более чем домыслы, ничем не подкрепленные теории во имя политической мифологии, и исторических документов, на основании которых можно сделать подобные выводы, просто не существует.

          Наука утверждает о том, что в III веке из  праиндоевропейской языковой общности выделилась праславянская языковая общность, а уже из нее в IX веке отпочковался старославянский (церковнославянский) язык. Последний возник среди славян, получил свое дальнейшее развитие на балканах и из Болгарии древнеславянский пришел на Русь. А уже только потом, под его сильным влиянием, в X-XIII веках формируется древнерусский язык.

          Делать какие-то выводы  о происхождении языка можно лишь на основании письменных источников и  «свидомые» вынуждены признать, что в XI-XIII вв. на территории всей Руси существовал один общий письменно-литературный язык, называемый древнерусским, созданный на основе слияния местного разговорного с пришлым старославянским (церковнославянским) языком.

          При этом они отрицают существование общего разговорного языка, признавая общий письменный язык.                      Отрицать наличие общего для всей Руси письменного древнерусского языка просто невозможно, так как это доказывается дошедшими до нас письменными памятниками средневековой Руси, написанными только на древнерусском языке.  А вот фантазировать о разговорном «древнеукраинском» языке, которого из нас никто не слышал и не услышит, можно. Тут открывается огромное пространство для мифотворчества.

          Для «свидомых» принципиально важно доказать о существовании на территории южной Руси отличного от русского, украинского языка. Им нужен был только «нерусский» язык и ничего другого. Именно поэтому они категорически отвергают существование в X-XIII веках структурно единого, разговорного древнерусского языка.   

          Таким образом, сам собой напрашивается вывод, что все заявления «свидомых» идеологов украинства о том, что на юге древней Руси с центром в Киеве населением использовался древний украинский язык («украинскорусский») являются откровенной ложью. Средневековая Русь говорила и писала на едином древнерусском языке, имевшем, однако, в западных, восточных и северных регионах государства некоторые отличительные особенности, что, впрочем, присуще любому живому языку, а церковь в своих обрядах использовала  старославянский (церковнославянский) язык.

              Здесь следует отметить тот факт, что процесс распространения грамотности на территории  Руси начался с первой «славянской» грамматики, которая была написана малороссом с Подолья Мелетием Смотрицким, а затем ее перепечатали в Москве и ввели в качестве учебника во всех школах России.

          Когда в XVII веке церковнославянский язык московской редакции был вытеснен общерусским церковнославянским языком, сложившимся на основе западнорусской (киевской) редакции, стали происходить изменения и в разговорном языке высших классов русского общества.  В  этот язык  стали проникать элементы западнорусского светского языка и в словарь разговорного языка высших классов (а через него и в словарь светско-литературного и канцелярского языка) влилась мощная струя элементов западнорусского светско-делового языка.

         Основу русского, а точнее общерусского литературного языка заложили малорусы, используя в качестве материала для него малорусское и великорусское наречие, а так же киевскую редакцию церковнославянского, что именно из их творческого наследия гений Ломоносова, а затем Пушкина продолжил создание языка великой науки и литературы мирового масштаба.

          Из всего сказанного можно сделать вывод, что литературный русский язык был создан учеными и литераторами естественным путем в течение столетий из смеси малорусского, великорусского и белорусского наречий с использованием церковнославянского, причем основу русского литературного языка составляет малорусское наречие.

         Теперь посмотрим каким образом создавался «украинский» язык. На самом деле тот язык, который мы сейчас называем литературным «украинским» начал создаваться где-то в середине XIX века польско-малоросскими украинофилами. Затем над ним трудились вплоть до начала XX века «свидоми украйинци» австрийской Галиции, а завершили его доработку уже чиновники советской Украины.

         В ответ на это «свидоми» заявляют, что литературный украинский язык начался значительно раньше, с «Энеиды» Котляревского и на украинском писал Шевченко.

         Но дело в том, что ни Котляревский, ни Шевченко и слухом не слыхивали про «украйинську мову». А если бы узнали о ней, то, скорее всего, перевернулись бы от досады в гробах, так как они писали не на украинском языке, а на малорусском наречии.

        Что такое малорусское наречие? Это – древнерусский язык средневековой Руси, обильно разбавленный в последствие польскими заимствованиями. Это наречие села, бытового общения русских холопов Речи Посполитой, естественным образом перенявших в течение нескольких столетий слова и обороты из языка своих господ. Малорусское наречие это то, что сейчас у нас называют презрительно суржиком. Говор малоросских крестьян Полтавщины и Черниговщины является эталоном малоросского наречия. Он весьма красив и певуч, но, как вы понимаете, слишком примитивен, чтобы быть языком литературы и науки.

         Именно поэтому «Энеида» Ивана Котляревского была своеобразным «приколом» хорошо образованного малоросса (родным языком которого, кстати, был русский), пародией на Вергилия, написанной бытовым языком холопов, для того чтобы потешить высоколобую интеллигенцию России.

          Однако в конце XIX века «свидомыми» было принято решение назначить Котляревского отцом украинского языка.  Написанная, легко и смешно, «Энеида» должна была только развлечь столичную интеллигенцию, а уже потом, «свидоми» литературоведы нашли в ее недрах, тайный, глубинный смысл - украинскую революционную сатиру, направленную против российского «царату».

          Не менее интересна одна из любимых мифологем «свидомых украйинцив» и о Валуевском указе,  как бы запрещавшем использовать украинский язык, или, точнее, малорусское наречие. Можно задаться вопросом, зачем это надо было делать? Чем так малорусское наречие могло навредить Российской империи?

          На самом деле все это полная чушь. И чтобы в этом убедиться, необходимо просто прочесть не выдранную из контекста цитатку, а весь текст того же Валуевского циркуляра. Он запрещал не малорусское наречие, а пропаганду южнорусского сепаратизма под прикрытием литературы для крестьян и  прежде чем говорить об этом следует вспомнить о подрывной деятельности поляков-русофобов на территории Малороссии, готовивших польское восстание (1863-го) и планировавших втянуть в него малорусских крестьян.

          В январе 1863-го началось польское восстание и менно поэтому летом 1863-го появился документ под названием «Отношение министра внутренних дел к министру народного просвещения от 18 июля, сделанное по Высочайшему повелению». В нем, в частности, говорилось следующее:

           «Обучение во всех без изъятия училищах производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского языка нигде не допущено; самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может, и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками, так называемый, украинский язык…

          Явление это тем более прискорбно и заслуживает внимания, что оно совпадает с политическими замыслами поляков, и едва ли не им обязано своим происхождением…

         Принимая во внимание, с одной стороны, настоящее тревожное положение общества, волнуемого политическими событиями, а с другой стороны имея в виду, что вопрос об обучении грамотности на местных наречиях не получил еще окончательного разрешения в законодательном порядке, министр внутренних дел признал необходимым, впредь до соглашения с министром народного просвещения, обер-прокурором св.синода и шефом жандармов относительно печатания книг на малороссийском языке, сделать по цензурному ведомству распоряжение, чтобы к печати дозволялись только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной литературы; пропуском же книг на малороссийском языке как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения народа, приостановиться…».

        Из приведенного  текста популярного среди «свидомых» Валуевского циркуляра не сложно понять, что он не запрещал малоросское наречие и литературу, а лишь блокировал запущенные поляками и австрийцами механизмы сепаратизма под перекрытием украинофильского движения. И не более того.

        К тому же уже к 70-м годам цензурные ограничения, введенные в России в 1863 г., практически не действовали. Украинофилы свободно печатали все, что считали нужным. Кроме научных работ, художественной прозы и поэзии на малорусском издавались большими тиражами дешевые популярные брошюры для просвещения народных масс.

         Возврашаясь к поэзии Шевченко можно сказать, что  это тот максимум, который можно было «выжать» из народного говора на литературной ниве. Мало кто знает, что половина его текстов написана на литературном русском языке. Шевченко это – мужицкий поэт, в нем нет универсальной, аристократической глубины мысли и утонченности формы. По сути, смысл его творчества сводится к хронической, рифмованной злобе холопа на весь мир, который, по его мнению, к нему несправедлив. Именно от агрессивного-плаксивого, кровожадного пафоса его стихов так «тащатся» «свидоми», от воспевания казатчины и гайдаматчины, от выпадов в адрес «москалей», а не от какой-то гениальности его произведений.

          Когда в Галиции из него принялись лепить идола, многие церковники были в шоке от его богохульной поэзии и жалобно вопрошали, а нельзя ли на эту роль выбрать кого-то другого. Им сказали, что нельзя. Пришлось Кобзаря редактировать, а многое из его творчества просто утаивать от набожной публики.

        Неприспособленность крестьянского наречия к оперированию абстрактными, отвлеченными понятиями науки и литературы, его примитивность, «бытовушность» прекрасно видели активисты украинофильского движения. Но еще больше им не давала спокойно спать удивительная похожесть малорусского наречия на русский литературный язык. Для них это было гораздо страшнее культуростроительной несостоятельности селянской «мовы».  Полякам и малорусским сепаратистам для «разбудовы» отдельной украинской нации и государства был необходим отдельный язык, максимально не похожий на русский. Так возникла идея создания литературного украинского языка.

         И вот во второй половине XIX века, в Галиции закипела работа по созданию «древнего украинского языка» и польские чиновники, профессора, учителя, даже ксензы, стали заниматься по преимуществу филологией, чтобы при содействии русских изменников создать новый русско-польский язык.

         Прежде всего, было изнасиловано русское правописание. Вначале реформаторы хотели заменить кириллицу латиницей. Однако массовые протесты населения заставили их отказаться от подобного намерения. Тогда из русского алфавита украинизаторы-русофобы выкинули такие буквы как «ы», «э», «ъ» и одновременно ввели новые - «є», «ї» и апостроф. Этот модернизированный алфавит был приказом австрийских властей навязан русским школам Галиции, Буковины и Закарпатья.

        Когда до Кулиша (чья фонетическая грамматика была использована в качестве основы для грамматики «риднойи мовы») наконец «дошло», что его «кулишовка» используется поляками и австрийцами для раскола русских, у него началась истерика.

        Затем «украинцы», поляки и австрийцы принялись украинизировать лексику русского языка. Из словарей выбрасывались слова хоть как-то напоминавшие русские. Вместо них брались польские, немецкие, а так же просто выдуманные.

         Этот искусственный, наспех слепленный синтетической язык жестко навязывался через школы русскому населению австрийского Прикарпатья и Закарпатья. В отношении тех, кто сопротивлялся и не хотел отказываться от русского языка, властью и «свидомыми» организовывалась травля.

        В конце XIX века наиболее весомый вклад в святое дело создания украинского языка внесло научное Общество им. Тараса Шевченко во главе с паном Грушевским. Главной задачей их работы был максимально дальний уход от литературного русского языка.

         Кстати, современный литературный украинский язык не имеет ничего общего с полтавско-черниговским малоросским наречием, которое вроде как признано эталоном украинского языка. На самом деле в основу современного украинского литературного языка положен так называемый подгорский галицийский диалект.

         Это было сделано потому, что малорусское наречие Полтавщины и Черниговщины имеет слишком много общего с литературным русским языком. А подгорское поднаречие более всего засорено польскими и немецкими словами.

         Помесь малорусских диалектов допускалась с большими предосторожностями: каждое малорусское слово или фраза, в коих замечаемы были общерусские признаки, либо браковались, либо переделывалось. Охотнее всего русско-украинские реформаторы перекраивали на свой лад готовые польские слова и превратили свой язык в польско-галицийский жаргон.

        Во всем этом может самостоятельно убедиться каждый гражданин Украины. Для этого просто надо взять любой неспециализированный текст из любой украиноязычной газеты и проверить со словарем на предмет наличия в нем исковерканных польских, немецких, чешских слов. Все то, что будет не польского или немецкого происхождения окажется русским, с вкраплениями новояза.

         Чтобы не быть голословным, можно привести несколько используемых в обиходе исконных «украйинськых слив», позаимствованных у поляков:

     

     

              Але                   аматор                        в’язень                   дзьоб                           ледве

              ale                     amator                         więzien                   dziob                           ledwie

              но                      любитель                   узник                      клюв                           едва

     

     

            лемент               парасолька                 цегла                       цвинтар                       шляхетний

            lament                parasolka                     cegla                        cwentarz                      szlachetny

            вой                     зонтик                        кирпич                     кладбище                   благородный

     

     

     

         Данный список можно продолжать очень долго. Если изъять из современного украинского языка польские заимствования, элементарное бытовое общение станет крайне затруднительным.

          Даже такой старый украинофил как Нечуй-Левицкий вынужден  был отметить, что  идет не чистка языка от «русизмов», а его целенаправленная подмена.

          Он писал: «За основу своего письменного языка профессор Грушевский взял не украинский язык, а галицкую говирку со всеми ее стародавними формами, даже с некоторыми польскими падежами. К этому он добавил много польских слов, которые галичане обычно употребляют в разговоре и в книжном языке, и которых немало и в народном языке. До этих смешанных частей своего языка проф. Грушевский добавил еще немало слов из современного великорусского языка без всякой необходимости и вставляет их в свои писания механически…».

         Вот как он характеризовал «говирку», которую использовал Грушевский: «Галицкий книжный научный язык тяжелый и не чистый из-за того, что он сложился по синтаксису языка латинского или польского, так как книжный научный  польский язык складывался по образцу тяжелого латинского, а не польского народного… И вышло что-то такое тяжелое, что его ни один украинец не сможет читать, как бы он не напрягался бы».

         Углубляясь в анализ того языка, который сконструировал Грушевский и К°, Нечуй-Левицкий был вынужден прийти к выводу, что вся эта галицкая «свидомая» публика «начала писать какой-то языковой мешаниной, похожей на карикатуру на народный украинский язык и язык классиков. И у них получился не язык, а какое-то «кривое зеркало» украинского языка». 

          По своей конструкции, тот литературный украинский язык, который сейчас преподают в украинских школах, входит в западнославянскую а не восточнославянскую языковую группу. Современный украинский литературный язык не имеет связи с древней языковой традицией юго-западной Руси и фактически из-за своей искусственности, неестественной эклектичности зависает в воздухе. Он лишен той удивительной глубины смысловых и звуковых оттенков, которые возникают в русском литературном языке благодаря органическому слиянию в нем малорусских, великорусских, белорусских наречий и церковнославянского языка, уходящего своими корнями к концу эпохи праславянского единства.

           По этой причине современный украинский литературный язык отторгается духовно-психологической организацией малоруса как нечто инородное, неудобное, ограничивающее, выхолащивающее. Для нас малорусов, «украинский литературный язык», сконструированный в конце позапрошлого века поляками и галицийцами нечто вроде эсперанто. С его помощью можно поддерживать коммуникативный процесс на уровне канцелярского делопроизводства, но он не предназначен для передачи всего спектра оттенков нашего крайне сложного духовного и интеллектуального мира. Этим привнесенным извне, искусственным языком мы сами себя ограничиваем, толкаем на путь духовной и интеллектуальной деградации. Отсюда наша неумолимая тяга к русскому языку и русской культуре, ломающая все барьеры, создаваемые украинским государством.

         Но, несмотря ни на что, новоиспеченный польско-галицкий жаргон стал экспортироваться через границу в Малороссию в качестве «риднойи мовы», где активно усваивался украинофильскими сектантами. В начале XX века на австрийские деньги там начали издаваться «украиноязычные» газеты. Но самое забавное в этом было то, что периодические издания «украинофилов» не находили читателя. Малоросский народ просто не понимал этого странного языка. Если бы не постоянные иностранные денежные вливания, «украинская» пресса тихо и быстро исчезла бы сама собою

         Как видите, то, что сейчас называют «украинским языком» было настолько «родным» для малороссов, что без «специальной подготовки» понять им его было крайне сложно.

        Когда после революции в Киеве воцарилась Центральная Рада, провозгласившая Украинскую Народную Республику, начался первый этап принудительной украинизации Малороссии. Однако неожиданно упавшая на голову малороссов возможность возродиться в облике «украинца» ни у кого, кроме небольшой кучки «свидомой» сельской интеллигенции, восторга и эйфории не вызывала. Крестьяне были, в лучшем случае, равнодушны к националистическим лозунгам, у малорусской интеллигенции они вызывали раздражение и возмущение, особенно когда вдруг выяснилось, что все должны были почему-то переходить на «мову» которой никто не знал, и знать не хотел.

         В своих воспоминаниях о событиях 1917-1918 годов на Украине, жена украинского премьера Голубовича, Кардиналовская писала, что киевская интеллигенция крайне негативно восприняла украинизацию. Большое впечатление на женщину произвели печатавшиеся в газете «Русская мысль» длинные списки людей, подписавшихся под лозунгом «Я протестую против насильственной украинизации Юго-Западного края».

         А вот как описывал рабочий-партиец уже в 1926-ом, в разгар уже советской украинизации, ситуацию с «ридною мовою» в Луганске: «Убежден, что 50 % крестьянства Украины не понимает этого украинского языка, другая половина, если и понимает, то все же хуже, чем русский язык… Тогда зачем такое угощение для крестьян»? – резонно вопрошал он.

         Сейчас та же самая ситуация, за годы интенсивной украинизации в «нэзалэжний», для большей части малороссов «ридна мова» нечто вроде особого русско-польского жаргона, служащего деловым языком правящих классов общества, своеобразной латынью, на которой пишутся официальные документы, публично выступают и общаются чиновники и  политики.

         Но когда современный малоросс оказывается в неофициальной обстановке, когда общается с друзьями, близкими, любимыми он переходит на свой родной русский язык или малорусское наречие. У нас не двуязычие, как принято считать, а триязычие. Где-то 95 % населения современной Украины говорит и думает или на русском языке, или на малорусском наречии (суржике). И лишь ничтожная горстка дрессированных «свидомых украйинцив» принципиально изъясняются на литературном украинском языке. 

         У «свидомых» нет ресурсов и времени качественно промывать мозги населению.  Максимум на что они способны, это принудить телевизионные каналы сделать на корявом украинском смешные титры к русским фильмам и передачам, либо перевести на страшный украинский язык русский дубляж западных фильмов, когда их герои говорят сразу на трех языках, сперва на английском, потом на русском и в довершении на украинском.

    Просмотров: 25552 | Добавил: Bars
    Всего комментариев: 1
    1 Отвал   (15.11.2010 17:30)
    Похожие слова есть и в современном русском и в белорусском языках. Так что, они все разговаривали и разговаривают по украински? сочинять не надо. Один народ, одни корни, разросшиеся в разные стороны...

    Имя *:
    Email:
    Код *:
    Общественно-политическое движение "ВЕЛИКАЯ РУСЬ". © 2014
    Сайт управляется системой uCoz